1998 г.
I
Звон будильника заставил Антонию проснуться. Она наощупь потянулась к нему рукой, чтоб отключить. Тут же послышался грохот – будильник и вместе с ним ещё что-то упало на пол. Всё затихло. Антония перевернулась на спину. Яркий солнечный свет тут же заставил её почувствовать резь в глазах. Прикрыв их ладонью, девушка села. Глаза понемногу привыкали к свету.
Антония бросила взгляд на пол. Повсюду опрокинутые свечи и… перевёрнутый будильник. Надо же! Всё ещё тикает!
Девушка поднялась на ноги и осмотрела комнату в попытке вспомнить, что она успела натворить за вчерашний вечер. Открыто окно. Музыка уже не играет. Погасли свечи, сгорев почти до основания. Когда-нибудь из-за них всё-таки случится пожар. Кажется, всё остальное на своих местах. Антония с облегчением вздохнула и отправилась в ванную (надо же было всё-таки собираться на работу!).
Встроенный гардероб находился в ванной комнате. Так что, чтоб одеться, ходить далеко не было необходимости. В одежде Антония любила безупречность. Она терпеть не могла мятые складки на одежде. Кроме того, платья должны были идеально сидеть на ней, а детали костюма идеально подходить друг другу. Была у нее, правда, одна причуда. Все вещи у нее были только черного цвета. Ей так нравилось и, к тому же, было очень удобно: не приходилось думать о правильном сочетании цветов одежды. Конечно, пыталась она иногда «разбавить» черный цвет какими-нибудь другими деталями одежды, как вот, например, бежевым или бледно-голубым шарфиком, или вышивкой, которую она наносила на одежду собственными руками. Но это случалось крайне редко. Черный цвет оставался доминирующим. Хотя она и сама не понимала, почему отдает предпочтение именно этому цвету, а не какому-либо другому.
В этот день ничего не изменилось. Антония надела черный приталенный сарафан на тонких бретельках, сверху – черную легкую кофточку, обула любимые черные босоножки. Затем она обвела глаза черным карандашом, подкрасила тушью ресницы (теней на веках она не любила), нанесла на губы бледную персиковую помаду. Антония взглянула на ногти, не смыть ли ей ее французский маникюр (уже немножко надоевший) и не нанести ли на ногти привычный ее глазу такого же персикового цвета, как и помада, лак. Пожалуй, пусть на ногтях сегодня еще покрасуется французский маникюр. Из украшенный в ушах вот уже две недели красуются четыре серьги с маленькими черными обсидианчиками: три в левом ухе, связанные между собой тонкой серебряной цепочкой, длинный конце которой свисает с нижней серьги и кончается маленьким серебряным листочком, на котором виднеется маленькая обсидиановая капелька, и одна в правом, от которой так же свисает вниз серебряная цепочка с таким же маленьким серебряным листочком. Серьги были сделаны под заказ больше года назад, а вот одела она их совсем недавно и снимать сегодня не собиралась. На шее висел старый серебряный медальон с затейливыми узорами. О точном времени появления этого медальона на своей шее Антония не помнила, точнее он висел там всю ее сознательную жизнь. На безымянном пальце левой руки было надето серебряное кольцо все с тем же серебряным листочком и капелькой обсидиана на нем – дополнение к сережкам. На ногте того же пальца повисла маленькая звездочка с черным камушком в центре. На указательном пальце ноги сверкало серебряное колечко, испещренное мелкими узорчиками. Золота Антония не любила, а вот серебро казалось совсем родным. Вот, пожалуй и все украшения. Была еще, правда, серьга в пупке, но в этом сарафане ее просто не было видно.
Антония вышла с ванной, взяла свой маленький черный лакированный рюкзачок, лежавший у двери, и направилась к выходу.
«Надо было бы позавтракать, – подумала она, остановив на мгновение свой взгляд на кухне. – Ладно, в другой раз».
Антония вышла на улицу. Ее черный «Aston Martin» сверкал в лучах утрешнего солнца, припаркованный недалеко от подъезда. Девушка сняла с рюкзачка ключи с брелком и отключила сигнализацию в машине. Через несколько минут она уже была на полпути от места работы.
И вот оно – символ ее утренних страданий – серое мрачное здание фирмы. Устраиваясь делать рекламу для такой фирмы, Антония никак не предполагала, что ее будут окружать люди, ничего не понимающие в искусстве, что все ее идеи будут поддаваться грубой критике и что, в конце концов, ей придется забыть о всех своих проектах и делать только то, что скажут. Такая работа ей вовсе не приносила удовольствия, и она уже давненько подумывала, не бросить ли ей это все. Но боязнь того, что она будет сидеть одна дома, не зная, чем заняться, не давала ей делать это.

Реклама

Страниц: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14